Неточные совпадения
— Ну, из этих-то денег ты и пошлешь десять тысяч в Совет за Петровское. Теперь деньги, которые находятся в конторе, — продолжал папа (Яков смешал прежние двенадцать тысяч и кинул двадцать одну тысячу), — ты принесешь мне и нынешним же числом покажешь в расходе. (Яков смешал счеты и перевернул их, показывая, должно быть, этим, что и деньги двадцать одна тысяча пропадут так же.) Этот же
конверт с деньгами ты
передашь от меня по адресу.
Он сказал ей то же, что сказал доктору, — что едет в Петербург, и
передал ей
конверт с фотографией, которую он привез из Панова.
— Я близко стою к одной из них, к Масловой, — сказал Нехлюдов, — и вот желал бы видеть ее: я еду в Петербург для подачи кассационной жалобы по ее делу. И хотел
передать вот это. Это только фотографическая карточка, — сказал Нехлюдов, вынимая из кармана
конверт.
Перед праздниками Охотный ряд возил московским Сквозник-Дмухановским возами съестные взятки, давали и «сухими» в
конверте.
Самым интересным был финал суда: когда приговор был прочитан, из залы заседания вышел почтенный, профессорского вида старик, сел на лихача, подозвал городового,
передал ему
конверт, адресованный на имя председателя суда, и уехал.
На столе
перед воспаленными от чтения глазами лежат вскрытый
конверт и листок. На нем написано...
Теперь мне понятно: он походил тогда на человека, получившего дорогое, любопытное и долго ожидаемое письмо и которое тот положил
перед собой и нарочно не распечатывает, напротив, долго вертит в руках, осматривает
конверт, печать, идет распорядиться в другую комнату, отдаляет, одним словом, интереснейшую минуту, зная, что она ни за что не уйдет от него, и все это для большей полноты наслаждения.
Перед самым концом обеда старичок, батарейный писарь, вошел в комнату с 3-мя запечатанными
конвертами и подал их батарейному командиру.
Через неделю, после молитвы и переклички командир четвертой роты Фофанов, он же Дрозд, проходит вдоль строя,
передавая юнкерам письма, полученные на их имя.
Передает он также довольно увесистый твердый
конверт Александрову. На
конверте написано: «Со вложением фотографической карточки».
Он обернулся.
Перед ним стояла вся раскрасневшаяся дочка смотрителя, глаза ее видимо были заплаканы, в руках она держала довольно толстый запечатанный
конверт.
Луганский согласился беспрекословно и подписал требуемые бланки. Николай Леопольдович запечатал их при нем же в большой
конверт и
передал Стефании Павловне.
Тогда председатель совета, князь Лопухин, послал правившего должность государственного секретаря Оленина в архив за
конвертом, который по освидетельствовании целости печатей был вскрыт, и находившиеся в нем бумаги прочитаны
перед советом во всеуслышание.
— Дурак! — возразил Григорий Александрович. — Разве ты меня не знаешь. Или ты думаешь, что я, зная, что ты ради своего спасения можешь стать убийцей, буду ждать от тебя пощады? Я осторожнее тебя. Все, что я рассказал тебе, я написал, запечатал в
конверт и
передал верному человеку. В случае, если я умру насильственною смертью, этот
конверт будет передан в руки правосудия, если же своею — будет уничтожен.
Перед ним стоял камердинер его отца — Игнат — и на подносе подал ему
конверт без всякой надписи.
Ардальона разбудили вторично. Но на этот раз
перед ним уже стояла не улыбающаяся Нюточка, а почтальон, принесший ему с почты письмо. На
конверте значился петербургский штемпель. Заспанный Полояров, однако же, почти сразу догадался, от кого было это послание.
Через минуту письмо Горданова было скопировано, вложено в новый
конверт и тот же лакей понес его к Глафире.
Передавая посылку горничной, лакей шепнул ей, что письмо это он представлял на просмотр, и похвалился ассигнацией. Девушка
передала это Глафире и, получив сама сто рублей, вынесла лакею запечатанный ответ и распечатанные пятьдесят рублей.
— Главная причина, братцы, что я после этой араки связался с гличанами джин дуть… Вперебой, значит, кто кого осилит… Не хотел
перед ними русского звания посрамить… Ну, и оказало… с ног и сшибло… А если бы я одну араку или один джин пил, небось… ног бы не решился… как есть в своем виде явился бы на
конверт… Я, братцы, здоров пить…
Что мне сказать про себя? Черная печать твоего
конверта вся
перед глазами. Конечно, неумолимое время наложило свою печать и на нее, [На нее — на М. И. Малиновскую, которая долго болела.] но покамест, как ни приготовлялся к этой вести, все-таки она поразила неожиданно. В другой раз поговорим больше — сегодня прощай. Обнимаю тебя крепко. Да утешит тебя бог!
Часто директор по получении почты сам входил в класс и, смотря на
конверты, громко называл ученика по фамилии и говорил: «Это тебе, Шеншин»,
передавая письмо.
Вся эта передряга могла бы остаться в семейном кругу, так как никто сторонний не читал моих писем. Но однажды Крюммер, стоя у самой двери классной, тогда как я сидел на противоположном ее конце, сказавши: «Шеншин, это тебе», —
передал письмо близстоящему для передачи мне. При этом никому не известная фамилия Фет на
конверте возбудила по уходе директора недоумение и шум.
За четверть часа до его отъезда горничная княжны Юлии
передала ему запечатанный
конверт без адреса заключавший в себе следующее письмо...
Из того же письма было видно, что один из приложенных
конвертов я должна была лично
передать султану, а другой отослать в Ливорно к графу Алексею Григорьевичу Орлову.
На этом кончалась страница, и только тут я спохватился, что читаю письмо, адресованное не мне. Поэтому я спрятал его в карман, решив сегодня же разыскать Урманова и
передать ему
конверт… Интерес к его драме ожил во мне с новой силой… Так вот что он предлагал!.. Имел ли он на это право или нет?.. Мне казалось, что имел… Крупный, отчетливый и прямой почерк его противника мне не нравился.
Редко днем, а чаще вечером он крепко усаживался в кресло
перед столом с разбросанными бумагами и стаканом остывающего чая, расправлял плечи, надевал золотые, сильно увеличивающие очки и, внимательно оглядев
конверт, обрезал его по краю.
Я дрожащими руками разорвал
конверт. Было написано много, на двух вырванных из тетради четвертушках линованной бумаги.
Перед испуганными глазами замелькали отрывки фраз: «Когда ты прочтешь это письмо, меня уж не будет в живых… Открой дверь при Фене… Скажи ей, что я самоубийца… согласится дать показание. Вчера воротился сильно пьяный и, должно быть, закрыл трубу, когда еще был угар».